Пароходы старого Петербурга

Острова моего города

Нелегко было в 18 веке Руси, внезапно ставшей по велению Петра Россией, осознать себя морской державой! Целое тысячелетие  сухопутность была ее тюрьмой, и приходилось ей вечно обороняться от тех народов, которые владели выходами в море. Море — это торговые и военные пути, море — это политические контакты.

Но вот в самом начале 18 века родился город, который должен был научить всю Россию двигаться по волнам.

Санкт-Петербург был, по замыслу Петра, подобием Амстердама и Венеции, где каналы служат улицами. Это было и красиво, и экономично, да и попросту необходимо для исконно заболоченной земли. Санкт-Петербург начался с дренажных каналов. А как только появились каналы — тут же явились и лодочники. 

Даже в наш век, когда судоходство на территории Петербурга в основном туристическое, на питерских каналах с ранней весны до поздней осени весьма оживленное движение. А в 18-19 веке  это и впрямь была Венеция. 

Если в наше время запросы туристического бизнеса обслуживают около 30 пристаней, то в старом Петербурге было иначе. Крупных пристаней было немного, но лодки стояли на страже у всех набережных в ожидании клиентов.

Давайте посмотрим, где располагались в эти главные пристани и для каких целей служили.

Прежде всего, конечно, любимое детище Петра — стрелка Васильевского острова. В своих замыслах он видел европейские корабли у причалов, заморских купцов, выходящих на огромную подковообразную площадь, в глубине которой, отделенное каналом, стоит главное государственное здание Двенадцати коллегий. А по бокам площади торговая биржа, гостиный двор, торговые ряды. Но все это увидеть воочию ему было не суждено. Только в начале 19 века стрелка Васильевского острова приобрела тот вид, который так нам всем знаком. С великолепной гранитной набережной и плавным спуском к воде. Все для того, чтобы легко поднимать товары с корабля в пакгаузы.

А к началу 20 века на Неве появились и пароходы, и тут же стали хозяевами воды. Две крупных организации в то время конкурировали между собой: Общество легкого финляндского пароходства и пароходы купца Шитова.

Корпуса кораблей финляндского пароходства были окрашены в темно-синий цвет с желтой кормовой каютой. Труба у них была высокая, черная. Если приходилось проплывать под мостами, то ее опускали при помощи рычагов. На носу каждого парохода был номер.Ходили финляндские пароходы и по  Неве и по ее рукавами, и даже по Екатерининскому каналу.

Шитовские пароходы ходили только по Неве. Кают на них не было — просто крыша над зеленым корпусом. Если погода была ветреной и дождливой, то с крыши опускалось брезентовое покрывало для защиты пассажиров.

У нынешних служб безопасности к этим сооружениям на воде были бы весьма серьезные претензии. Сама паровая машина была практически ничем не защищена. Располагалась она в открытой шахте с небольшой оградой. Работал там один человек — машинист, он же и кочегар. В вечном пекле с вечным сквозняком. Но другого варианта не было. Не такие уж большие были эти посудины, иначе вылавировать в невских каналах было бы невозможно. А значит, команда минимальная. Капитан, он же рулевой, машинист, он же рулевой, и матрос — он же все остальное! А все остальное более или менее удобное пространство — для пассажиров.

Большой проблемой петербуржцев была акватория Большой Невы в самом ее широком месте. Чтобы попасть с центральной части Питера на Выборгскую сторону, в 19 веке надо было совершить огромное путешествие посуху. Не было еще ни Троицкого, ни Литейного моста.

Да и в начале XX века, хотя мосты были уже построены, водный путь по традиции был самым любимым.  Поэтому финляндские параходики особого формата, более компактные, пользовались большой популярностью. Они ходили и по Фонтанке и по каналам, лавируя между пришвартованными лодками.

Пристань на Фонтанке у Прачечного моста как раз и обслуживала это направление — через Неву на правую сторону. Один маршрут — к клинике Виллие, ныне Военно-медицинской академии на Боткинской улице. Другой маршрут, особенно любимый гимназистами и студентами,  — к Домику Петра I. Вы думаете, в познавательных целях? Как бы не так!

В часовне Домике Петра можно было приложиться к образу Спасителя, помогающего при сдаче экзаменов. Можно представить себе, какая там стояла толчея во время сессии!

Еще в начале XX века набережной на Выборгской стороне и возле Домика Петра не было — здесь было рыбацкое царство: лодки, сети, старые сарайчики. Пароход к самому берегу подойти не мог, поэтому пристань на правом берегу была вынесена на Неву, а на берег шли деревянные мостки. Рядом с Домиком Петра  была и пристань для пожарных пароходов.

Была своя особая пристань и на Выборгской возле Литейного моста — водолазная станция. Вот еще одна востребованная питерская профессия. С кораблей и пароходов частенько падали ценные грузы, а то и пассажиры. Без водолазов не обойтись.

А дальнейший маршрут этих пароходов с Фонтанки мог идти в летнее время на острова: Елагин, Крестовский, — в дачные места.

У кронштадтских пароходов судьба изначально была особая. Это не прогулочные посудины для дачных нужд. Это суровая необходимость. Иной связи у острова-крепости с большой землей не было. Поэтому кронштадтских пристаней в Петербурге было несколько.

Большие колесные пароходы уходили от причалов Васильевского острова ниже Благовещенского моста. Винтовые пароходы-ледоколы уходили с устья Мойки, где стоял завод Берга, ныне гигантский центр подводного кораблестроения Адмиралтейские верфи. Именно там были родились первые российские пароходы еще в 20-х годах 19 века.А в начале XX века винтовые  пароходы шли от завода Берга также  на северный берег Финского залива в Лисий Нос. Поздней осенью и весной у этих кораблей была особая задача — ломать лед и расчищать морские пути Финского залива.

Понятно, что это была настоящая элита питерских пароходов с элитной публикой — кронштадтским офицерами и их семействами. Каюты двух классов, хороший буфет. Ну и что ж, что плавание всего-то два часа. И эти два часа можно с пользой и удовольствием для себя провести.

 А от церкви Бориса и Глеба шли пароходы на Валаам. Интересны они были тем, что матросами на них служили монахи.

У Летнего сада была крупная пристань с массивными, добротными пароходами “дальнего следования” — до Шлиссельбурга, по дачным местам. На этих пароходах были каюты 1 и 2 класса и открытые верхние палубы. Все для приятного путешествия.

На левом берегу Невы выше Литейного моста, на Воскресенской набережной,  тоже была особая большая пристань для больших кораблей — на Петрозаводск. Там публика была деловая: купцы, промышленники — в каютах, народ, едущий на заработки, — прямо на палубе.

Ну и конечно, для самых роскошных, министерских паровых яхт  была особая пристань на левом берегу Невы ниже Благовещенского моста. Здесь же, только чуть ниже по течению стояли временами и царские яхты “Полярная звезда” и “Штандарт”.

Все министерские яхты имели особый “дресс код” — черный корпус с золотой полосой над ватерлинией. Внутри выглядели они как отели класса люкс — красное дерево, золоченая бронза, бархат. Этим яхтам, даже самым небольшим, полагался особый штат из гвардейских офицеров.

 

Вот таким был водный транспорт Петербурга начала XX века.

 

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *